?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
И хруст французкой булки..
neosmit
Оставлю здесь это для любителей монархии

На скамье подсудимых, между двух солдат с ружьями, скованный по ногам стоял крестьянин Кремнев. Сутулый, среднего роста, со всклоченной головой, квадратным лбом, седой бородой, землистым корявым лицом, сплющенным носом, серыми глазами, одетый в заплатанный вытертый кафтан, он стоял, согнувшись, не отводя глаз от секретаря суда, читавшего обвинительный акт.

Начался допрос.

— Подсудимый Кремнев! Признаешь ли ты себя виновным в вооруженном сопротивлении воинской команде, убийстве двух казаков Ивана Пищука и Савелия Жабина? — спросил председатель.

— Я-то, ваше благородие? — Переступая с ноги на ногу, тягуче переспросил подсудимый.

— Да, да, да, тебя спрашиваю... Расскажи суду по совести: сопротивлялся ты воинской команде, убивал казаков? Расскажи без утайки, суд примет во внимание.

— Насчет казаков, ваше благородие, что мир православный плетями хлестали, сяшками рубили, — торопливо заговорил Кремнев, — отчего не рассказать! На виду случилось, середь белого дня, мир православный видел. Попутал грех, ударил казака колышком... сынка моего до смерти раздавили. Малый ребеночек был, пяти годочков, один в заводе, берегли с женой пуще глаза... раздавил казак сыночка, кишки выпустил... Ударили меня по голове плетью, упал я на землю, через мало времени очнулся... Федюнька мой за конской ногой на кишках волочится... реве-е-т! Под руку кол попался, я ударил казаков. Сколько разов ударил — не упомню: перепуг был большой, плетями хлестали, сяшками рубили... Оборвались кишки, сыночек умер... Не отставал от отца, покойный: "Тятька, возьми! Тятька, возьми!" Берешь мальца, ваше благородие, чего с ним поделаешь?! Жена жалобилась: "Сына от родной матери отворожил. Женское дело, ваше благородие, материнское. По крестьянству отцы сынов за собой оставляют. Наша жизнь известная: живем — не люди, умрем — не упокойники!.. Мать любила сына по-своему, увидала раздавленным — ума рехнулась, голосит: "Душегубы! Каины! Анафемы прокляты! Чтобы вам ни дна, ни покрышки на том, на том свете, детям вашим, женам вашим, всему каинову отродью". На руки сына схватила, — казаки плетями по голове — очумела баба! выкрикивает, сыночка из рук не выпускает. Побежал народ, кто куда мог: казаки копытами давили, сяшками рубили, плетями по голове, не разбирали ни старого, ни малого.


— Ходили мы, ваше благородие, миром нашим к соседу, барину Михайле Евграфовичу, — обтирая струившийся по лицу пот, на заданный прокурором вопрос, монотонно рассказывал подсудимый, — леском попользоваться. В нашей деревне тычинки на горох негде вырубить, кроме барского леса, шаром покати, не зацепишь. Пошли мы, ваше благородие, бабы, ребята увязались, шли без ругани, без свары, разговаривали: барину Михайлу Евграфовичу лесу оставим, возьмем сколько требуется для хозяйств; распланируем по совести. Без земли, без лесу нам погибель, тешили сходить, может, бог помилует. Подошли к лесу, наскакали казаки с плетями, сяшками, все разбежались, ваше благородие, больше ничего не случилось, рассказал по порядку...

...Суд вернулся; громким властным голосом председатель объявил: "Крестьянин Семен Петров Кремнев, пятидесяти двух лет от роду, приговаривается к смертной казни, через повешение"... Кремнев вздрогнул; побледнел, втянув в плечи голову, съежился, согнулся... быстро, как пружина, выпрямился. Судорожно оскаливая зубы, тупым взглядом окидывал судей, зрителей, портрет государя, образ спасителя, бессмысленно улыбался...

Отрывок из рассказа русского врача и писателя Владимира Яковлевича Кокосова. 1908 год.

Recent Posts from This Journal


  • 1
былое и думы...

  • 1